SL Club - форум для общения и хорошего настроения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Все о книгах

Сообщений 21 страница 40 из 114

21

#p90984,g elena написал(а):

Valenka
И всем заинтересованным!!!Очень
Рекомендую,автор разрабатывала методику и писала эти книги несколько лет!!!Они есть на многих интернет сайтах,но самая дешевая цена в Интерсити,что то рублей 500каждая! :-)https://i.imgur.com/GXJPYILl.jpg

Я по этому букварю учила ребёнка читать! Ещё очень хвалят букварь Жуковой.

+6

22

#p90990,Isa71 написал(а):

Я по этому букварю учила ребёнка читать! Ещё очень хвалят букварь Жуковой.

Я видела в книжном, новое издание по которому наши родители учились. Взяла в руки, какая прелесть, красивые картинки и все понятно.
https://i.imgur.com/vW8DDHul.jpg

+4

23

#p90948,Isa71 написал(а):
#p90947,Karamurena написал(а):

Вчера наконец-то получила визу у латышей. Надеялась, что по новым правилам дадут на 3 года, но дали опять только на 2. Видимо из-за того, что едем к ним впервые. Народу в визовом центре море, даже не предполагала, что Прибалтика пользуется такой популярностью.

Привет! Новые правила по выдаче шенгена вступают в силу с 1 января. Интересно, как на практике будут их соблюдать?

Спасибо, не знала. Почему-то казалось что должны были сразу вступить в силу.

+4

24

Valenka
Ещё хотела тебе сказать: ты скоро будешь покупать, наверное, детские книги для дочки. Обращай внимание на иллюстрации. Очень советую приобрести книги с рисунками Антона Ломаева. Он просто гений! У него необыкновенные иллюстрации. Во-первых, никакого модернизма, кубизма и т.д.  http://www.kolobok.us/smiles/light_skin/sarcastic.gif Люди похожи на людей, звери на зверей. Но самое главное - картинки очень точны, детально выписанные, чудесно подобраны цвета, все просто волшебно - их можно рассматривать бесконечно! Просто шедевр. Мы сейчас читаем Маленкий Мук. Могу для примера сфотографировать несколько иллюстраций. Очень-очень советую. Есть художники, которые рисуют в очень своеобразной манере, несмотря на то, что к детским книгам. И у них стиль бывает прямо депрессивный. Ну или в стиле: лицо треугольником, глаза квадратом  http://www.kolobok.us/smiles/light_skin/sarcastic.gif

+6

25

Вот такие чудесные рисунки Антона Ломаева
https://i.imgur.com/HNyqW5il.jpg

https://i.imgur.com/4ZUcrZ1l.jpg

https://i.imgur.com/00aPVTHl.jpg

+12

26

https://i.imgur.com/AopQ9DGm.jpg

А вы знали... очень интересные факты.. http://forumstatic.ru/files/0017/e8/e1/19793.gif

1. «Алиса в стране чудес» была запрещена в Китае из-за наличия в книге говорящих зверей.

2. Дж.Р.Р.Толкин печатал всю трилогию «Властелина колец» двумя пальцами.

3. В «Сказках 1000 и 1 ночи» Аладдин изначально был китайцем. http://s5.uploads.ru/t/GJ27Q.gif

4. Первый перевод «Гамлета» на русский язык выполнил писатель Александр Сумароков и озаглавил «Омлет, принц Датский».

5. «Приключения Тома Сойера» — первая книга, текст которой был набран на печатной машинке.

6. Книги о Гарри Поттере — самые запрещаемые в Америке из-за «пропаганды оккультизма, язычества и отрицания христианских ценностей».

7. Владимир Набоков писал «Лолиту» в блокноте во время поездок по Америке для коллекционирования бабочек. Жена писателя Вера помешала ему сжечь наброски романа.

8. Самая продаваемая в Великобритании книга всех времен — «50 оттенков серого».

9. «Винни-Пух» был изначально запрещен в Америке, Турции и Великобритании. Здесь сыграло роль не только наличие говорящих зверюшек, но и тот факт, что малыш Пятачок вызывал негативную реакцию у мусульманской части читателей. http://forumstatic.ru/files/0019/82/12/57849.gif

10. Самым популярным писателем всех времен и народов является Агата Кристи. Ее детективы печатаются на 44 языках мира..

+12

27

#p92646,superlewa написал(а):

https://i.imgur.com/F8TQ8eMl.jpg

#p92649,росинка написал(а):

Внуку на лето читать задали. Из всех серий только "Незнайка на луне" . Текста много  http://sg.uploads.ru/5UJ61.gif - смотрим мультфильм старый и слушаем аудиозапись! Больше половины не понимает и задаёт вопросы. http://forumstatic.ru/files/0017/e8/e1/17486.gif  второй класс!!!

http://forumstatic.ru/files/0017/e8/e1/17486.gif Любимая детская книга! Носов - гений, этакий детский Стругацкий. Как захватывающе и доходчиво для детского ума он описал различные типы мироустройста: примитивный агрокоммунизм Цветочного города, высокоразвитое коммунистическое общество Солнечного и лунный "дикий капитализм", - просто уму непостижимо! Несмотря на то, что мама мне читала "Незнайку" рано, в 4 года (как, в свою очередь, и я своим детям, хотя все мы к этому возрасту уже бегло читали сами), не припомню, чтобы у меня или у них было много непоняток. Наоборот, мне кажется, ребенок воспринимает описанный вариант общ.отношений в Цветочном городе как нечто само собой разумеющееся. Единственное - эти книги обязательно нужно читать вслух, здесь очень важна интонация, проигрывание по ролям, иначе пропадет весь смак.  http://www.kolobok.us/smiles/personal/scenic.gif

+9

28

#p92672,elina написал(а):

Феклуша
Железный занавес опускают наверное ((( даже смайл ставить не буду... люди перекрыли Садовое кольцо. У меня четверо знакомых там... все женщины, кстати

Какой кошмар(( включен Дождь параллельно, и говорю Леве, а всего лишь выборы в Мосгордуму местечкого характера и так боятся , что ж такие репрессии. Просто испугались так 10 кандидатов, что творят с народом. А по сути что произошло, ну вышли бы на выборы эти кандидаты, только хуже себе делают, такой резонанс. Ой зря они это, ой зря.(

+12

29

Иван Шмелев. Яблочный Спас (глава из книги «Лето Господне»)

Завтра — Преображение, а послезавтра меня повезут куда-то к Храму Христа Спасителя, в огромный розовый дом в саду, за чугунной решеткой, держать экзамен в гимназию, и я учу и учу «Священную Историю» Афинского. «Завтра» — это только так говорят, — а повезут годика через два-три, а говорят «завтра» потому, что экзамен всегда бывает на другой день после Спаса-Преображения. Все у нас говорят, что главное — Закон Божий хорошо знать. Я его хорошо знаю, даже что на какой странице, но все-таки очень страшно, так страшно, что даже дух захватывает, как только вспомнишь. Горкин знает, что я боюсь. Одним топориком он вырезал мне недавно страшного «щелкуна», который грызет орехи. Он меня успокаивает. Поманит в холодок под доски, на кучу стружек, и начнет спрашивать из книжки. Читает он, пожалуй, хуже меня, но все почему-то знает, чего даже и я не знаю. «А ну-ка, — скажет, — расскажи мне чего-нибудь из божественного…» Я ему расскажу, и он похвалит:

+++

— Хорошо умеешь, — а выговаривает он на «о», как и все наши плотники, и от этого, что ли, делается мне покойней, — не бось, они тебя возьмут в училищу, ты все знаешь. А вот завтра у нас Яблошный Спас… про него умеешь? Та-ак. А яблоки почему кропят? Вот и не так знаешь. Они тебя вспросют, а ты и не скажешь. А сколько у нас Спасов? Вот и опять не так умеешь. Они тебя учнуть вспрашивать, а ты… Как так у тебя не сказано? А ты хорошенько погляди, должно быть.

— Да нету же ничего… — говорю я, совсем расстроенный, — написано только, что святят яблоки!

— И кропят. А почему кропят? А-а! Они тебя вспросют, — ну, а сколько, скажут, у нас Спасов? А ты и не знаешь. Три Спаса. Первый Спас — загибает он желтый от политуры палец, страшно расплющенный, — медовый Спас, Крест выносят. Значит, лету конец, мед можно выламывать, пчела не обижается… уж пошабашила. Второй Спас, завтра который вот, — яблошный, Спас-Преображение, яблоки кропят. А почему? А вот. Адам-Ева согрешили, змей их яблоком обманул, а не ведено было, от греха! А Христос возшел на гору и освятил. С того и стали остерегаться. А который до окропенья поест, у того в животе червь заведется, и холера бывает. А как окроплено, то безо вреда. А третий Спас называется орешный, орехи поспели, после Успенья. У нас в селе крестный ход, икону Спаса носят, и все орехи грызут. Бывало, батюшке насбираем мешок орехов, а он нам лапши молочной — для розговин. Вот ты им и скажи, и возьмут в училищу.

Преображение Господне… Ласковый, тихий свет от него в душе — доныне. Должно быть, от утреннего сада, от светлого голубого неба, от ворохов соломы, от яблочков грушовки, хоронящихся в зелени, в которой уже желтеют отдельные листочки, — зелено-золотистый, мягкий. Ясный, голубоватый день, не жарко, август. Подсолнухи уже переросли заборы и выглядывают на улицу, — не идет ли уж крестный ход? Скоро их шапки срежут и понесут под пенье на золотых хоругвях. Первое яблочко, грушовка в нашем саду, — поспела, закраснелась. Будем ее трясти — для завтра. Горкин утром еще сказал:

— После обеда на Болото с тобой поедем за яблоками.

Такая радость. Отец — староста у Казанской, уже распорядился:

— Вот что, Горкин… Возьмешь на Болоте у Крапивкина яблок мер пять-шесть, для прихожан и ребятам нашим, «бели», что ли… да наблюдных, для освящения, покрасовитей, меру. Для причта еще меры две, почище каких. Протодьякону особо пошлем меру апортовых, покрупней он любит.

— Ондрей Максимыч земляк мне, на совесть даст. Ему и с Курска, и с Волги гонят. А чего для себя прикажете?

— Это я сам. Арбуз вот у него выбери на вырез, астраханский, сахарный.

— Орбузы у него… рассахарные всегда, с подтреском. Самому князю Долгорукову посылает! У него в лобазе золотой диплом висит на стенке под образом, каки орлы-те!.. На всю Москву гремит.

После обеда трясем грушовку. За хозяина — Горкин. Приказчик Василь-Василич, хоть у него и стройки, а полчасика выберет — прибежит. Допускают еще, из уважения, только старичка-лавочника Трифоныча. Плотников не пускают, но они забираются на доски и советуют, как трясти. В саду необыкновенно светло, золотисто: лето сухое, деревья поредели и подсохли, много подсолнухов по забору, кисло трещат кузнечики, и кажется, что и от этого треска исходит свет — золотистый, жаркий. Разросшаяся крапива и лопухи еще густеют сочно, и только под ними хмуро; а обдерганные кусты смородины так и блестят от света. Блестят и яблони — глянцем ветвей и листьев, матовым лоском яблок, и вишни, совсем сквозные, залитые янтарным клеем. Горкин ведет к грушовке, сбрасывает картуз, жилетку, плюет в кулак.

— Погоди, стой… — говорит он, прикидывая глазом. — Я ее легким трясом, на первый сорт. Яблочко квелое у ней… ну, маненько подшибем — ничего, лучше сочком пойдет… а силой не берись!

Он прилаживается и встряхивает, легким трясом. Падает первый сорт. Все кидаются в лопухи, в крапиву. Вязкий, вялый какой-то запах от лопухов, и пронзительно едкий — от крапивы, мешаются со сладким духом, необычайно тонким, как где-то пролитые духи, — от яблок. Ползают все, даже грузный Василь-Василич, у которого лопнула на спине жилетка, и видно розовую рубаху лодочкой; даже и толстый Трифоныч, весь в муке. Все берут в горсть и нюхают: ааа… гру-шовка!..

Зажмуришься и вдыхаешь, — такая радость! Такая свежесть, вливающаяся тонко-тонко, такая душистая сладость- крепость — со всеми запахами согревшегося сада, замятой травы, растревоженных теплых кустов черной смородины. Нежаркое уже солнце и нежное голубое небо, сияющее в ветвях, на яблочках…

И теперь еще, не в родной стране, когда встретишь невидное яблочко, похожее на грушовку запахом, зажмешь в ладони зажмуришься, — и в сладковатом и сочном духе вспомнится, как живое, — маленький сад, когда-то казавшийся огромным, лучший из всех садов, какие ни есть на свете, теперь без следа пропавший… с березками и рябиной, с яблоньками, с кустиками малины, черной, белой и красной смородины, крыжовника виноградного, с пышными лопухами и крапивой, далекий сад… — до погнутых гвоздей забора, до трещинки на вишне с затеками слюдяного блеска, с капельками янтарно-малинового клея, — все, до последнего яблочка верхушки за золотым листочком, горящим, как золотое стеклышко!.. И двор увидишь, с великой лужей, уже повысохшей, с сухими колеями, с угрязшими кирпичами, с досками, влипшими до дождей, с увязнувшей навсегда опоркой… и серые сараи, с шелковым лоском времени, с запахами смолы и дегтя, и вознесенную до амбарной крыши гору кулей пузатых, с овсом и солью, слежавшеюся в камень, с прильнувшими цепко голябями, со струйками золотого овсеца… и высокие штабеля досок, плачущие смолой на солнце, и трескучие пачки драни, и чурбачки, и стружки…

— Да пускай, Панкратыч!.. — оттирает плечом Василь-Василич, засучив рукава рубахи, — ей-Богу, на стройку надоть!..

— Да постой, голова елова… — не пускает Горкин, — побьешь, дуролом, яблочки…

Встряхивает и Василь-Василич: словно налетает буря, шумит со свистом, — и сыплются дождем яблочки, по голове, на плечи. Орут плотники на досках: «эт-та вот тряхану-ул, Василь-Василич!» Трясет и Трифоныч, и опять Горкин, и еще раз Василь-Василич, которого давно кличут. Трясу и я, поднятый до пустых ветвей.

— Эх, бывало, у нас трясли… зальешься! — вздыхает Василь-Василич, застегивая на ходу жилетку, — да иду, черрт вас..!

— Черкается еще, елова голова… на таком деле… — строго говорит Горкин. — Эн еще где хоронится!.. — оглядывает он макушку. — Да не стрясешь… воробьям на розговины пойдет, последышек.

Мы сидим в замятой траве; пахнет последним летом, сухою горечью, яблочным свежим духом; блестят паутинки на крапиве, льются-дрожат на яблоньках. Кажется мне, что дрожат они от сухого треска кузнечиков.

— Осенние-то песни!.. — говорит Горкин грустно. — Прощай, лето. Подошли Спасы — готовь запасы. У нас ласточки, бывало, на отлете… Надо бы обязательно на Покров домой съездить… да чего там, нет никого.

Сколько уж говорил — и никогда не съездит: привык к месту.

— В Павлове у нас яблока… пятак мера! — говорит Трифоныч. — А яблоко-то какое… па-влов-ское!

Меры три собрали. Несут на шесте в корзине, продев в ушки. Выпрашивают плотники, выклянчивают мальчишки, прыгая на одной ноге:

Крива-крива ручка,

Кто даст — тот князь,

Кто не даст — тот соба-чий глаз.

Собачий глаз! Собачий глаз!

Горкин отмахивается, лягается:

— Ма-хонькие, что ли… Приходи завтра к Казанской — дам и пару.

Запрягают в полок Кривую. Ее держат из уважения, но на Болото и она дотащит. Встряхивает до кишок на ямках, и это такое удовольствие! С нами огромные корзины, одна в другой. Едем мимо Казанской, крестимся. Едем по пустынной Якиманке, мимо розовой церкви Ивана Воина, мимо виднеющейся в переулке белой — Спаса в Наливках, мимо желтеющего в низочке Марона, мимо краснеющего далеко, за Полянским Рынком, Григория Неокессарийского. И везде крестимся. Улица очень длинная, скучная, без лавок, жаркая. Дремлют дворники у ворот, раскинув ноги. И все дремлет: белые дома на солнце, пыльно-зеленые деревья, за заборчиками с гвоздями, сизые ряды тумбочек, похожих на голубые гречневички, бурые фонари, плетущиеся извозчики. Небо какое-то пыльное, — «от парева», — позевывая, говорит Горкин. Попадается толстый купец на извозчике, во всю пролетку, в ногах у него корзина с яблоками. Горкин кланяется ему почтительно.

— Староста Лощенов с Шаболовки, мясник. Жа-дный, три меры всего. А мы с тобой закупим боле десяти, на всю пятерку.

Вот и Канава, с застоявшейся радужной водою. За ней, над низкими крышами и садами, горит на солнце великий золотой купол Христа Спасителя. А вот и Болото, по низинке, — великая площадь торга, каменные «ряды», дугами. Здесь торгуют железным ломом, ржавыми якорями и цепями, канатами, рогожей, овсом и солью, сушеными снетками, судаками, яблоками… Далеко слышен сладкий и острый дух, золотится везде соломкой. Лежат на земле рогожи, зеленые холмики арбузов, на соломе разноцветные кучки яблока. Голубятся стайками голубки. Куда ни гляди — рогожа да солома.

— Бо-льшой нонче привоз, урожай на яблоки, — говорит Горкин, — поест яблочков Москва наша.

Мы проезжаем по лабазам, в яблочном сладком духе. Молодцы вспарывают тюки с соломой, золотится над ними пыль. Вот и лабаз Крапивкина.

— Горкину-Панкратычу! — дергает картузом Крапивкин, с седой бородой, широкий. — А я-то думал — пропал наш козел, а он вон он, седа бородка!

Здороваются за руку. Крапивкин пьет чай на ящике. Медный зеленоватый чайник, толстый стакан граненый. Горкин отказывается вежливо: только пили, — хоть мы и не пили. Крапивкин не уступает: «палка на палку — плохо, а чай на чай — Якиманская, качай!» Горкин усаживается на другом ящике, через щелки которого, в соломке глядятся яблочки. — «С яблочными духами чаек пьем!» — подмигивает Крапивкин и подает мне большую синюю сливу, треснувшую от спелости. Я осторожно ее сосу, а они попивают молча, изредка выдувая слово из блюдечка вместе с паром. Им подают еще чайник, они пьют долго и разговаривают как следует. Называют незнакомые имена, и очень им это интересно. А я сосу уже третью сливу и все осматриваюсь. Между рядками арбузов на соломенных жгутиках-виточках по полочкам, над покатыми ящичками с отборным персиком, с бордовыми щечками под пылью, над розовой, белой и синей сливой, между которыми сели дыньки, висит старый тяжелый образ в серебряном окладе, горит лампадка. Яблоки по всему лабазу, на соломе. От вязкого духа даже душно. А в заднюю дверь лабаза смотрят лошадиные головы — привезли ящики с машины. Наконец подымаются от чая и идут к яблокам. Крапивкин указывает сорта: вот белый налив, — «если глядеть на солнышко, как фонарик!» — вот ананасное-царское, красное, как кумач, вот анисовое монастырское, вот титовка, аркад, боровинка, скрыжапель, коричневое, восковое, бель, ростовка-сладкая, горьковка.

— Наблюдных-то?.. — показистей тебе надо… — задумывается Крапивкин. — Хозяину потрафить надо?.. Боровок крепонек еще, поповка некрасовита…

— Да ты мне, Ондрей Максимыч, — ласково говорит Горкин, — покрасовитей каких, парадных. Павловку, что ли… или эту, вот как ее?

— Этой не-ту, — смеется Крапивкин, — а и есть, да тебе не съесть! Эй, открой, с Курска которые, за дорогу утомились, очень хороши будут…

— А вот, поманежней будто, — нашаривает в соломе Горкин, — опорт никак?..

— Выше сорт, чем опорт, называется — кампорт!

— Ссыпай меру. Архирейское, прямо… как раз на окропление.

— Глазок-то у тебя!.. В Успенский взяли. Самому протопопу соборному отцу Валентину доставляем, Анфи-теятрову! Проповеди знаменито говорит, слыхал небось?

— Как не слыхать… золотое слово!

Горкин набирает для народа бели и россыпи, мер восемь. Берет и притчу титовки, и апорту для протодьякона, и арбуз сахарный, «каких нет нигде». А я дышу и дышу этим сладким и липким духом. Кажется мне, что от рогожных тюков, с намазанными на них дегтем кривыми знаками, от новых еловых ящиков, от ворохов соломы — пахнет полями и деревней, машиной, шпалами, далекими садами. Вижу и радостные «китайские», щечки и хвостики их из щелок, вспоминаю их горечь-сладость, их сочный треск, и чувствую, как кислит во рту. Оставляем Кривую у лабаза и долго ходим по яблочному рынку. Горкин, поддев руки под казакин, похаживает хозяйчиком, трясет бородкой. Возьмет яблоко, понюхает, подержит, хотя больше не надо нам.

— Павловка, а? мелковата только?..

— Сама она, купец. Крупней не бывает нашей. Три гривенника полмеры.

— Ну что ты мне, слова голова, болясы точишь!.. Что я, не ярославский, что ли? У нас на Волге — гривенник такие.

— С нашей-то Волги версты до-лги! Я сам из-под Кинешмы.

И они начинают разговаривать, называют незнакомые имена, и им это очень интересно. Ловкач-парень выбирает пяток пригожих и сует Горкину в карманы, а мне подает торчком на пальцах самое крупное. Горкин и у него покупает меру.

Пора домой, скоро ко всенощной. Солнце уже косится. Вдали золотеет темно выдвинувшийся над крышами купол Иван-Великого. Окна домов блистают нестерпимо, и от этого блеска, кажется, текут золотые речки, плавятся здесь, на площади, в соломе. Все нестерпимо блещет, и в блеске играют яблочки.

Едем полегоньку, с яблоками. Гляжу на яблоки, как подрагивают они от тряски. Смотрю на небо: такое оно спокойное, так бы и улетел в него.

Праздник Преображения Господня. Золотое и голубое утро, в холодочке. В церкви — не протолкаться. Я стою в загородке свечного ящика. Отец позвякивает серебрецом и медью, дает и дает свечки. Они текут и текут из ящиков изломившейся белой лентой, постукивают тонко-сухо, прыгают по плечам, над головами, идут к иконам — передаются — к «Празднику!». Проплывают над головами узелочки — все яблоки, просвирки, яблоки. Наши корзины на амвоне, «обкадятся», — сказал мне Горкин. Он суетится в церкви, мелькает его бородка. В спертом горячем воздухе пахнет нынче особенным — свежими яблоками. Они везде, даже на клиросе, присунуты даже на хоругвях. Необыкновенно, весело — будто гости, и церковь — совсем не церковь. И все, кажется мне, только и думают об яблоках. И Господь здесь со всеми, и Он тоже думает об яблоках: Ему-то и принесли Их — посмотри, Господи, какие! А Он посмотрит и скажет всем: «ну и хорошо, и ешьте на здоровье, детки!» И будут есть уже совсем другие, не покупные, а церковные яблоки, святые. Это и есть — Преображение.

Приходит Горкин и говорит: «пойдем, сейчас окропление самое начнется». В руках у него красный узелок — «своих». Отец все считает деньги, а мы идем. Ставят канунный столик. Золотой-голубой дьячок несет огромное блюдо из серебра, красные на нем яблоки горою, что подошли из Курска. Кругом на полу корзинки и узелки. Горкин со сторожем тащат с амвона знакомые корзины, подвигают «под окропление, поближе». Все суетятся, весело, — совсем не церковь. Священники и дьякон в необыкновенных ризах, которые называются «яблочные», — так говорит мне Горкин. Конечно, яблочные! По зеленой и голубой парче, если вглядеться сбоку, золотятся в листьях крупные яблоки и груши, и виноград, — зеленое, золотое, голубое: отливает. Когда из купола попадает солнечный луч на ризы, яблоки и груши оживают и становятся пышными, будто они навешаны. Священники освящают воду. Потом старший, в лиловой камилавке, читает над нашими яблоками из Курска молитву о плодах и винограде, — необыкновенную, веселую молитву, — и начинает окроплять яблоки. Так встряхивает кистью, что летят брызги, как серебро, сверкают и тут, и там, отдельно кропит корзины для прихода, потом узелки, корзиночки… Идут ко кресту. Дьячки и Горкин суют всем в руки по яблочку и по два, как придется. Батюшка дает мне очень красивое из блюда, а знакомый дьякон нарочно, будто, три раза хлопает меня мокрой кистью по голове, и холодные струйки попадают мне за ворот. Все едят яблоки, такой хруст. Весело, как в гостях. Певчие даже жуют на клиросе. Плотники идут наши, знакомые мальчишки, и Горкин пропихивает их — живей проходи, не засть! Они клянчат: «дай яблочка-то еще, Горкин… Мишке три дал!..» Дают и нищим на паперти. Народ редеет. В церкви видны надавленные огрызочки, «сердечки». Горкин стоит у пустых корзин и вытирает платочком шею. Крестится на румяное яблоко, откусывает с хрустом — и морщится:

— С кваском… — говорит он, морщась и скосив глаз, и трясется его бородка. — А приятно, ко времю-то, кропленое…

Вечером он находит меня у досок, на стружках. Я читаю «Священную Историю».

— А ты небось, ты теперь все знаешь. Они тебя вспросют про Спас, или там, как-почему яблоко кропят, а ты им строгай и строгай… в училищу и впустят. Вот погляди вот!..

Он так покойно смотрит в мои глаза, так по-вечернему светло и золотисто-розовато на дворе от стружек, рогож и теса, так радостно отчего-то мне, что я схватываю охапку стружек, бросаю ее кверху, — и сыплется золотистый, кудрявый дождь. И вдруг, начинает во мне покалывать — от непонятной ли радости, или от яблоков, без счета съеденных в этот день, — начинает покалывать щекотной болью. По мне пробегает дрожь, я принимаюсь безудержно смеяться, прыгать, и с этим смехом бьется во мне желанное, — что в училище меня впустят, непременно впустят!

На фото: Полина Балашова "Яблочный спас"
https://i.imgur.com/pSh7aVR.jpg

+10

30

Какая прелесть http://forumstatic.ru/files/0017/e8/e1/58075.gif

Книга по рукоделию с образцами.
Дублин.Ирландия. 1833-1837 гг.
https://i.imgur.com/POQGeqt.jpg

+12

31

#p96130,Феклуша написал(а):

Какая прелесть http://forumstatic.ru/files/0017/e8/e1/58075.gif

Книга по рукоделию с образцами.
Дублин.Ирландия. 1833-1837 гг.
https://i.imgur.com/POQGeqt.jpg

Выглядит потрясающе, оригинально и это же все вручную!

+5

32

Пике от Дональда (книга Д.Трампа "Как стать богатым")
Правила удачных переговоров  :D

и вот
Смотрим, часть 4 "Секреты успешных переговоров"
Далее как в книжке, - тезисы секретов (название глав):
1) Если вы держите их за яйца, сердце и ум не окажут сопротивления
2) Подумайте: чего хочет другая сторона?
3) Сохраняйте разумный и гибкий подход
4) Доверьтесь своему чутью
5) Точно знайте, чего хотите, и не спешите об этом сообщать
6) Сделайте так, чтобы все вышли победителями
7) Допустите "неосторожность", но только умышленно
8) Упрямство часто является положительным качеством
9) Будьте терпеливы
10) В нужный момент решитесь на драматический шаг
11) Иногда все же приходится их поиметь
12) Иногда необходимо высказать все, как есть
13) Узнайте цену твердому "нет"

Отредактировано wariant (28 Авг 2019 09:47:39)

+13

33

Генри Лайон Олди. "Дикари Ойкумены. Книга третья. Вожак".

"– От чего ты устаешь больше всего? – спросил я однажды у Донни Фуцельбаума.
– От человеческой злости, – ответил старый шпрехшталмейстер.
– Не глобальной, вселенской по масштабам, а обыденной, бытовой, простецкой. Желание плюнуть ближнему в кастрюлю с супом. Хамство в общественном транспорте. Ненависть сидящих в очереди друг к другу. Склока соседей. Неумение улыбаться случайному прохожему: рот намертво, навсегда сросся в шрам. Это не злоба – это вирус, отрава. Она проникает во все поры, превращая симпатичных людей в чудовищ. Очень трудно дышать в такой атмосфере.
– Поэтому ты стал цирковым?
– Нет. Поэтому я провожу отпуск в одиночестве.
– Чтобы отдохнуть от людей?
– Чтобы побыть со своей собственной злостью один на один. И сказать ей, что она – дура."
https://i.imgur.com/Znqrhr6l.jpg

+13

34

А меж тем, 103 года назад, на этой же планете....  http://forumstatic.ru/files/0019/82/12/57849.gif
______________
«Руководство к выбору жен с прибавлением добра и зла о женщинах» составил «только для мужчин» профессор белой и чёрной магии Балтазар Муфий.

Выдержки:
1. Надо выбирать девицу не моложе двадцати пяти лет, ибо очень молодые девицы почти всегда бывают ветрены, непостоянны и капризны.

2. Нужно искать у выбираемой невесты голубые глаза — так как такой цвет глаз означает тихую покорность мужу. (чёрные глаза означают вспыльчивый и коварный характер, серые — склонность к щёгольству и расточительству, карие — признак сплетницы — прим.ред.) http://s5.uploads.ru/t/GJ27Q.gif

3. Дом можно брать за женою только в том случае, если она подпишет его на имя мужа, иначе она будет постоянно упрекать мужа, что он живет в ее доме, а при большой ссоре может случиться, что жена выгонит его совсем из дому.
http://s3.uploads.ru/wZpIA.gif
4. Перину за женой нужно брать одну и никак не лебяжьего пуху, ибо таковая слишком нежит людей и делает слабыми к работе.

5. Чтобы узнать, насколько она пристрастна к удовольствиям, предложить ей различные прогулки, вечера, балы, театры, и если она откажется, то это явно доказывает её равнодушие к суете мирской.

6. Блондинки бывают почти всегда хорошего характера, то есть, тихи, скромны, любящи, нежны и благонравны.

7. Брюнетки пылки, страстны, капризны, но, несмотря на это, любят своих мужей до безумия.

8. Хитрость, пронырство, коварство, лисья злоба, лукавство, лживость, трусливость, вот явные и отличительные черты характера рыжих. http://s3.uploads.ru/wZpIA.gif

9. При выборе жены следует основательно узнать, есть ли в ней порок упрямства. Для этого надо ей предлагать различного рода вещи против её желания, и если она хладнокровно будет подчиняться вашему желанию, то это означает, что упрямства в ней нет.

10. Нужно обращать внимание, чтобы жена не особенно была склонна к нарядам и кокетству, ибо это порок и порок большой. Кокетливая жена имеет страсть к поклонникам и поэтому будет стараться, чтобы за ней ухаживали молодые франты. [...] Придёт, например, муж после работы домой и хочет говорить о всяких делах, но у жены сидят гости, преимущественно молодые люди с чёрненькими усиками. [...] Муж хмурится, но, не желая показаться грубым, идёт и садится с женой, где Виктор Николаевич, молодой шалопай, говорит разный вздор, а кокетливая жена умирает со смеха. http://www.kolobok.us/smiles/light_skin/sarcastic.gif

11. Нужно желать, чтобы жена была 1) послушна и тиха, 2) не капризна и трудолюбива, 3) чтобы любила своего мужа, 4) была бы рукодельница, 5) в хозяйстве имела бы толк и смышлёность, 6) умела бы хорошо воспитать своих детей.

А ещё - почему нельзя брать за женой больше одного шиньона, детское бельё, старую лошадь, как определить злую тёщу до женитьбы, какая походка должна быть у жены, и другие премудрости - можно прочесть в этой чудесной книге, выложенной на сайте Ленинки
https://dlib.rsl.ru/viewer/01006521470

https://i.imgur.com/5PcQoTXl.jpg

+16

35

#p105171,superlewa написал(а):

Только тут вопрос цены rvr/ Ну нельзя же за просмотр на ноуте брать как с похода в люкс кино.

Воть. Золотые слова. Зришь в корень. Та же фигня и с электронными книгами. А уж сколько стоят бумажные... Задираю голову к небу и долго, протяжно вою на луну.

+8

36

#p105172,Sekira написал(а):

Зришь в корень.

Это моё  http://www.kolobok.us/smiles/rpg/king2.gif    http://www.kolobok.us/smiles/light_skin/sarcastic.gif

Не - на самом деле мы попадаем в переходный период. Раньше цена была за книгу. Вместе с бумагой и обложкой. А мы то скачиваем не её а информацию. Это первое. Второе - все таки купить за свои или "скачать" - это две большие разницы.
Часто видел возмущения авторов (не первого эшелона) - сколько они "теряют" на пиратстве. Они тупо умножают статистику скачивания на цену альбома или книги в магазине. И ужасаются как их обворовали.
Только им не приходит в голову что послушать бесплатно я их  могу - но ни рубля бы на них не потратил. http://www.banki.ru/bitrix/images/forum/smile/pardon.gif

+10

37

druppy
Правильно! Выманивай всех сюда обратно . А то все закрылись в тайной комнате и обсуждают второй час черти что.  http://www.kolobok.us/smiles/light_skin/sarcastic.gif
Все в принципе давно уже понятно  http://forumstatic.ru/files/0017/e8/e1/45131.gif

+3

38

Было это правда два года назад, но все равно :D

В Kaнaдe нa oднy нoчь дopoгy пpeвpaтили в "peкy" из 10000 книг, которые мог взять любой желающий.
Трудно поверить, но чeрeз несколько часов "река" исчезла.
https://i.imgur.com/0ooTcAXl.jpg
https://i.imgur.com/WmDhvHRl.jpg

Светящаяся река из тысяч книг - необычная инсталляция от студии Inhabitat Favorites Luzinterruptus на улицах городов.

На улицах городов периодически можно встретить различные акции и мероприятия, которые направлены на то, чтобы привлечь внимания общественности.
Анонимный испанский коллектив Luzinterruptus является организатором таких мероприятий. На этот раз участники коллектива сделали акцию «Литература против трафика».

Эта акция является частью фестиваля искусств. Все книги были подарены волонтерам Армией спасения. В течение 12 дней около 50 волонтеров работали над созданием этого проекта. И у них это получилось. Они уверены, что силы были потрачены не впустую и память о такой акции будет долгой.
Акция проходила на одной из самых оживленных улиц Торонто. На этот раз участники проекта выложили на дороге 10000 книг, добавив к ним немного подсветки. Результат оказался впечатляющим.
https://i.imgur.com/jsaDlV8l.jpg
https://i.imgur.com/4mJbpCRl.jpg

“Таким образом, самая оживленная и шумная улица города на одну ночь стала местом тишины и спокойствия.” — сказал один из художников на официальном сайте проекта.
 
Каждый, кто присутствовал на этой акции, мог взять себе любую понравившуюся книгу. Акция продлилась около 10 часов. Подобного плана акции проходили и в других городах США.

https://i.imgur.com/wLWHypul.jpg
https://i.imgur.com/MT1yv2Ul.jpg

+17

39

Агния Барто, детская писательница и поэтесса, автор сотен стихов, среди которых "Зайку бросила хозяйка", "Идет бычок качается", "Мы с Тамарой ходим парой" и эпохальное "Наша Таня громко плачет". А теперь некоторые менее известные факты о поэтессе.

1. Барто - это фамилия ее первого мужа, тоже поэта. Хотя она развелась с ним и вышла замуж за "самого красивого декана московских ВУЗов" энергетика Щегляева (на фото) - сохранила на всю жизнь ту фамилию, под которой приобрела известность как "детская" поэтесса.

2. Она автор замысла (и - в соавторстве с Риной Васильевной Зеленой - сценария) фильма "Подкидыш" - того самого, где Фаина Раневская "Муля, не нервируй меня".

3. В быту характер у нее был очень мягкий и покладистый, но когда дело касалось принципиальных вопросов, она умела настоять на своем. Например, с Маршаком, пытавшимся подправлять ее стиль, она разругалась капитально - и писала только по-своему.

4. Во время войны Агния Барто находилась вместе с мужем на Урале в эвакуации. Чтобы понять жизнь местных ребятишек, работавших на оборонных предприятиях, она освоила работу на токарном станке и работала токарем второго разряда.

6. В 1947 году она опубликовала поэму “Звенигород” — рассказ о детях, потерявших родителей во время войны. Поэму она написала после посещения детского дома в Звенигороде. В тексте она использовала свои разговоры с детьми. После выхода книги ей пришло письмо от женщины, во время войны потерявшей свою дочь. Обрывки детских воспоминаний, вошедшие в поэму, показались женщине знакомыми. Она надеялась, что Барто общалась с ее пропавшей дочерью... Так оно и оказалось: мать и дочь встретились спустя десять лет!

7. В 1965 году радиостанция “Маяк” начала транслировать передачу “Ищу_человека”. Поиск пропавших людей при помощи СМИ не был изобретением Агнии Барто — такая практика существовала во многих странах. Уникальность была в том, что в основе поиска лежали детские воспоминания. “Ребенок наблюдателен, он видит остро, точно, - писала Барто. - Не может ли детская память помочь в поисках?” Этой работе Агния Барто посвятила девять лет жизни. Ей удалось соединить почти тысячу разрушенных войной семей.

8. У нее никогда не было ни секретаря, ни даже рабочего кабинета — лишь квартира в Лаврушинском переулке и мансарда на даче в Ново-Дарьино, где стоял старинный ломберный столик и стопками громоздились книги.

9. Двери ее дома всегда были открыты для гостей. Она собирала за одним столом студентов МЭИ, академиков, начинающих поэтов и знаменитых актеров.

10. Имя поэтессы при рождении - Гитель Лейбовна Волова.
https://i.imgur.com/wiVALpql.jpg

+15

40

Хочу почитать, люблю ее http://www.kolobok.us/smiles/personal/scenic.gif

Андрей Шляхов – «Фаина Раневская. Любовь одинокой насмешницы»
"Фанечка у нас не красавица, да еще и заикается. Бедная девочка". Так в детстве отец говорил об актрисе, которую английская энциклопедия включит в десятку самых выдающихся служительниц мельпомены XX века. Но это будет позже, как позже будет всесоюзная слава, любовь миллионов, фразы, которые цитируют по сей день, и… невероятное одиночество. "Одиночество - это когда в доме есть телефон, а звонит будильник". У нее появляются знакомые молодые люди, но Фаина к ним безразлична. Настоящим другом Фаины становится актриса Павла Вульф. "Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм - это не извращения. Извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду".
Слава растет, а счастья в жизни так и не прибавляется. Многих отпугивает ее вздорность и насмешливость. Окружающие считают ее неуживчивой, порой даже вздорной, но никто не в силах понять, что за "колючками" скрыта чистая, ранимая, жаждущая любви, душа. "Когда я умру, похороните меня, и на памятнике напишите: "Умерла от отвращения"… Про Фаину Раневскую можно читать бесконечно - Вам будет, то очень грустно, то невероятно смешно, но никогда не скучно. А ведь "стареть скучно, но это единственный способ жить долго".
https://i.imgur.com/2aCpDR2l.jpg

+2