SL Club - форум для общения и хорошего настроения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Про искусство

Сообщений 141 страница 149 из 149

141

Произведение называется "Уставшая душа " Мастер с помощью обыкновенной проволоки, так точно передал это чувство. Браво!
Мне очень понравилось. :cool:
https://i.imgur.com/3V35DyKl.jpg


Уставшая душа...

Ирена Буланова

Уставшая душа на лавочку присела...
Ей нынче было как-то тяжело
И очень грустно... то, что так хотела,
Не получилось почему-то, но...

Она с надеждой думала: «И всё же...
Я завтра попытаюсь ещё раз...
И послезавтра попытаюсь тоже,
И, может быть, Господь мне и воздаст?!

Вполне возможно, что ещё не время,
А может, просто нынче день не мой...
Однако, завтра, с ещё бОльшим рвеньем,
Займусь переговорами с Судьбой.»

Просчитывая замыслы, вздыхала...
Вдруг, как ни странно, легче стало ей...
Минута-две — душа уже порхала
Над пеною сиреневых ветвей...

А завтра - как всё будет — жизнь покажет...
Ну, а сегодня — так, как есть, пока.
Всё к лучшему меняется однажды:
Внезапно, сразу и наверняка.

+3

142

Феклуша
Прелесть,и как тонко и изящно!!!

+2

143

Феклуша
очень красиво...

+2

144

9 фактов об «Охотниках на привале» Василия Перова.
«Что за прелесть! Конечно, растолковать — так поймут и немцы, но ведь не поймут они, как мы, что это русский враль и что врет он по-русски. Мы ведь почти слышим и знаем, об чем он говорит, знаем весь оборот его вранья, его слог, его чувства», — хвалил картину Федор Достоевский, восхищаясь выразительностью и достоверностью типажей. Однако сцена отдыха трех товарищей вовсе не правдива в деталях. Персонажи неправильно обращаются с оружием, а их снаряжение и добыча относятся к разным видам охоты. Кажется, живописец выбрал тему, в которой мало что понимал.
На самом деле Перов прекрасно разбирался в охоте. Художник ходил на зверя, как выразился его первый биограф Николай Собко, «во все времена года и без устали», впоследствии даже делился опытом в очерках для журнала «Природа и охота», который издавал натуралист Леонид Сабанеев. В конечном счете увлечение охотой стоило художнику жизни: из-за подхваченной в лесу простуды у Перова развилась чахотка, от которой он умер, не дожив до 50 лет.
А «Охотников на привале» Перов создавал как картину-анекдот, чтобы понимающий зритель смеялся над ней не меньше, чем над совсем уж завиральными охотничьими историями.
1. Скептик. Крестьянин, посмеивающийся над рассказом барина, написан с врача, художника-любителя и писателя Василия Бессонова. Перов изобразил его простолюдином, подчеркнув, что охотничий азарт, как эта трапеза на траве, объединяет дворян и их слуг.
2. Новичок. Он так заслушался рассказчика, что забыл зажечь папиросу. Судя по новым, не успевшим еще износиться в лесах тулупу и дорогому снаряжению, персонаж увлекся охотой недавно. Перов написал доверчивого неофита с 26-летнего Николая Нагорнова, в доме которого его друзья Кувшинников и Бессонов обычно собирались, чтобы вместе пойти на охоту.
3. Заяц-русак. Профессор РАН Валентин Головин отметил: по линьке зверька можно определить: действие происходит поздней осенью. Странно, что тушка не повреждена: по правилам псовой охоты убитого зайца обязательно надо было отколоть (ткнуть кинжалом между лопаток), отпазанить (отрезать передние лапы) и приторочить (вставить в седло).
4. Рябчик. Птица лесная не могла быть убита на той же охоте, что и заяц-русак, обитатель полей.
5. Враль. В роли помещика-рассказчика Перову позировал друг, полицейский врач Дмитрий Кувшинников. В 1880–1890-е годы доктор вместе с женой Софьей организовывал в своем доме литературно-художественный салон. Кувшинниковы и пейзажист Исаак Левитан, с которым Софья изменяла мужу, стали прототипами героев чеховского рассказа «Попрыгунья».
6. Сапоги. Обувь новичка, как отметил профессор Головин, тоже выдает неопытность персонажа: на таких высоких каблуках охотиться было очень неудобно.
7. Бинокль. У рассказчика бинокль старой модели, первой половины XIX века, что свидетельствует о солидном охотничьем стаже.
8. Рожок. Использовался на псовой охоте, чтобы собирать в стаю гончих, но никаких признаков стаи гончих нет. Единственный пес, по разным версиям, либо борзая, либо сеттер — легавая. На псовой охоте не нужны ружья, так как дичь берет собака. А на ружейной не нужен рожок.
9. Ружья. Опытный охотник, чтобы не засорить канал ствола, никогда не положит ружье дульной частью на землю. Особенно если это первоклассное, дорогое оружие английской фирмы «Энфилд», как здесь.

https://i.imgur.com/GJndQ7Sl.jpg

+1

145

Как интересно!!! Слышала ,как муж с друзьями охотниками эту картину обсуждали,что многое неправильно,они делали на день рождения коллаж из этой картины,подставляя свои фотки и меняя какие то детали..прикольно получилось,а я даже не задумывалась,что что то не так в картине,а они сразу заметили....

+1

146

#p202335,g elena написал(а):

задумывалась,что что то не так в картине,а они сразу заметили....

Получается собрались трое и не охотники smalimg
Я не знала, что Перов был юморист)))

+1

147

«Я верю, что свои жизни мы проходим снова и снова»: Алан Мур о бессмертии, анонимности в интернете и романе «Иерусалим»
11 октября 2021
Алан Мур всемирно известен как автор графических романов «Хранители», «V — значит вендетта», «Болотная тварь», «Лига выдающихся джентльменов», «Бэтмен: убийственная шутка» и других комиксов DC. Некоторые свои труды писатель издаёт в традиционной форме. Об одном таком произведении — романе «Иерусалим» — Мур рассказал в интервью телеведущей RT Софико Шеварднадзе. Кроме того, автор порассуждал об анонимности в интернете и о повседневных проявлениях героизма, а также объяснил, что общего у магии и искусства.
https://cdni.rt.com/russian/images/2021.10/article/6163eba302e8bd3da53bafba.jpg

Все эти истории правдивы. И все они вышли из тех мест. И поэтому — да, район Боро положил начало моей книге. Здесь зародились как промышленность, так и капитализм свободного рынка — на пересечении Газовой улицы и Таннер-стрит. Это поразительный факт, и я подобного совсем не ожидал, но он полностью оправдал название книги. Именно там появилась первая «тёмная фабрика сатаны», как сказано в гимне Уильяма Блейка «Иерусалим». Настоящая удача, что мне удалось натолкнуться на этот факт прежде, чем я закончил книгу. В противном случае название было бы лишено всякого смысла.

— Ваши предыдущие работы — это всегда попытка взглянуть на проблемы реального мира через призму так называемой палп-эстетики. Но книгу «Иерусалим» вы называете своим главным наследием. Что она говорит нам о нынешнем мире?

— Я надеюсь, она говорит нам о том, что мир, в котором мы живём, бесконечен и что всё в нём бесконечно важно. Наши жизни важны. Всё, будь то разбитая лампа фонаря заднего хода или собачьи фекалии в сточной канаве, — всё имеет значение, поскольку является частью той бесконечности, которую мы разделяем и в которой проживаем свою жизнь. Я хотел расправиться со страхом смерти, потому что считаю, что он мешает нам жить.
— Любопытно, что вы говорите о вечности, о нас, о том, что не надо испытывать страх смерти, так как он мешает нам полноценно жить. Дело в том, что мы все росли с оглядкой на «Часы Судного дня»... Это, кстати, ваша концепция. И кажется, сейчас они показывают время ещё ближе к полуночи, чем в «Хранителях». В те времена была угроза ядерной войны, а сейчас я даже не знаю, что нас ещё сильнее приблизило к полуночи. Глобальное потепление? Искусственный интеллект? Человеческая глупость?

— Не думаю, что это как-то связано с искусственным интеллектом. Дело в политической нестабильности мира, в экологическом кризисе. Мы стали одержимы идеей о крупномасштабных апокалипсисах с грибовидным столбом дыма и тотальным экологическим коллапсом, потому что так драматизируется мысль о том, что наш конец — это и есть конец света (во всяком случае — для нас). Всё когда-нибудь заканчивается — по крайней мере, так нас приучили судить о жизни и смерти. Следовательно, переживать по поводу крупномасштабных апокалипсисов — это, вероятно, такой способ отразить тревогу относительно нашей собственной смертности, которая, на мой взгляд, довлеет над каждым человеком.

Написав книгу «Иерусалим», я хотел предложить людям альтернативу. Существует такая настойчивая иллюзия тленности всего: по телевизору больше не показывают передачи, которые мы любили смотреть; нигде больше не достать сладостей, что нам нравились в детстве; то славное здание, мимо которого мы каждый день проходили, снесено; наших бабушек, людей из нашего прошлого, которых не стало, мы больше никогда не увидим... Нет. Я считаю, что всё вечно, а когда сознание достигает конца нашей жизни, ему больше некуда отправиться, кроме как обратно к началу.

Я верю, что свои жизни мы проходим снова и снова — и каждый раз нам кажется первым. Впечатление неизменно такое, будто мы делаем это впервые — за исключением тех периодических случаев дежавю, когда ловим себя на мысли: «Так-так, это уже было!»

Если бы мы знали, что в каждом из нас заключена вечность, то, вероятно, жили бы без страха смерти. И возможно, тогда постарались бы не делать ничего такого, с чем сложно было бы потом жить вечно. Это могло бы повлиять на нашу нравственность. В общем, я надеялся по крайней мере предоставить людям альтернативу.

— По-вашему, нужно просто смириться с фактом своей физической смертности?

— Да. Потому что я не верю в её существование. По-моему, смерть — это перспективная иллюзия третьего измерения и нам незачем беспокоиться.

— К слову о третьем измерении. Вам, а также всему, что вы говорите и пишете, присуще какое-то провидческое чутьё. Вспомним описание правототалитарной Англии из «V — значит Вендетта». Некое её воплощение мы видим сейчас на примере Партии брексита. В контексте этой и многих других своих работ вы не ощущаете себя провидицей Кассандрой, чьи предсказания сбываются, но она ничего не может с этим поделать?

— Нет. Но иногда от этого становится немного не по себе. В случае «V — значит Вендетта» вышло вот как...

Это произведение я писал в 1981 году. Решил, что дело будет происходить в отдалённом будущем, то есть в далёком-далёком мире 1997 года. Я задался вопросом, как добиться того, чтобы читатель понимал, что речь идёт о фашистской тоталитарной антиутопии. И пришла такая идея: на улице на каждом углу можно расставить камеры наблюдения — вполне себе в духе фашизма.

И представьте, как я удивился, когда правительство лейбористов во главе с Тони Блэром (которое, по сути, было тем же правительством консерваторов, но под другим соусом), придя к власти в 1997 году, сразу же внедрило по всей стране видеонаблюдение. Я потом гадал, не были ли они в юности большими поклонниками «V — значит Вендетта».

Так что какая-то доля вины здесь, возможно, лежит и на мне. Себя я считаю достаточно умным человеком: читаю великое множество материалов о мировых трендах — политических, научных и любых других. А ещё я весьма неплохо гадаю на картах Таро. Так что мои прогнозы, пожалуй, более чем в половине случаев оказываются верными.

— Определённо. И это касается в том числе текущих трендов. Ношение масок в ваших комиксах тоже фигурировало, не так ли? Сейчас мы видим людей в масках... Они хотят оставаться анонимными, да? Вы ведь говорили, что супергероев не существует. Это самые обычные люди, которые надели маски. Обычно, когда человек надевает маску, он делает это, чтобы скрыть какие-то свои психические расстройства, страхи…

— Или преступления. Вообще, меня цитировали вот по какому вопросу... Однажды, когда я пребывал в дурном настроении по поводу комиксов (а это могло произойти когда угодно за последние 40 лет), мне задали вопрос о происхождении плащей и масок в супергеройском жанре. Я ответил, что всё, что нужно знать о плащах и масках в американских комиксах про супергероев, можно почерпнуть, внимательно посмотрев фильм «Рождение нации» Дэвида Уорка Гриффита. Я искренне считаю, что это пошло оттуда.

В остальном мире (кроме Америки), вообще-то, нет такой традиции, чтобы герои носили маски.

Тот же Гай Фокс, прототип маски из «V — значит Вендетта»... У него ведь это не маска была, а лицо. Или, например, Робин Гуд. Его так звали, маски он не носил... По-моему, здесь есть нечто такое, что, пожалуй, восходит к изображению ку-клукс-клана в фильме «Рождение нации». Это идея о том, что, надев маску, ты сможешь избежать последствий своих действий. Как бы форма уклонения от ответственности. Но я полностью могу это понять в контексте современных протестных движений.

— А в контексте современного интернета? Это такой бесплатный, доступный способ… В некотором смысле — как замена маске. Ты можешь быть каким угодно фриком, и никто не знает, кто ты. Хорошо это или плохо?

— Я считаю, что это очень плохо. Один из моих друзей, писатель Джаретт Кобек, отметил интересную вещь: да, анонимность в интернете позволяет всем этим троллям (и куда более плохим элементам, чем они) вторгаться в жизнь любого человека. Но это не какой-то сбой, это особенность, которую люди, создавшие интернет, туда встроили. Это встроенная особенность, а не ошибка, и она позволила худшим элементам общества распространять своё влияние на весь организм...

Так что нет, я не большой поклонник анонимности. Я рад, что идея, которая пришла ко мне тогда, много лет назад, принесла пользу современным протестным движениям, и полностью поддерживаю большинство из них. Но как-то мне показали видеозапись с детьми на тунисской игровой площадке... Это было, пожалуй, за пару недель до революции в Тунисе, которая разожгла огонь «арабской весны». Все эти дети были в масках «V — значит Вендетта». А потом Anomymous взломали базу данных тунисского правительства, опубликовали все документы, чтобы с ними ознакомился народ страны, и это положило начало революции. После чего Anomymous сосредоточили своё внимание на Египте, где провернули то же самое. Далее на Сирии — но там всё пошло уже не так хорошо...

Так что я бы не советовал так резко вмешиваться в ситуацию в современном мире, если учесть, что речь здесь идёт об ожесточённых столкновениях, в ходе которых будут убиты люди.

Возможно, не те люди, которые опубликовали документы в интернете, но, во всяком случае, люди на улицах пострадают, погибнут. И в конечном счёте это может привести к такой неразрешимой бойне, как ситуация в Сирии.

Мы живём в хаотичном мире, где имеет место эффект бабочки. Он работает в соответствии с принципами математики хаоса: малейшее воздействие где-то в мире может просочиться сквозь всю систему и иметь серьёзнейшие последствия. В настоящий момент у нас, пожалуй, за каждые два-три месяца идей накапливается не меньше, чем за всю предыдущую человеческую историю. Вот такие сейчас темпы, и они ускоряются... Так вот, мы накопили всю эту информацию, и вместе с её объёмом возросла и комплексность — а мы, как вид, с комплексностью справляемся далеко не лучшим образом.

— Давайте поговорим о героях. Ваше мнение мне известно: вы считаете, что люди, по сути, трусы и супергероев придумывают, чтобы прикрыть свои комплексы. А героизм без приставки «супер» существует? И если да, то что бы тогда можно было так охарактеризовать?

— Да, я думаю, он существует, но нам нужно подходить к этому с осторожностью. Когда видишь человека, проделывающего огромную работу (которую, по идее, должно было бы выполнять всё остальное человечество) — и при этом отлично с ней справляющегося... Я сейчас говорю о людях вроде Греты Тунберг — она взваливает на свои плечи тяжелейший груз ответственности, потому что считает, что это её долг.

— Я сейчас говорю не о почитании кого-то как героя, а, скорее, о личном понимании того, что такое героизм... Например, многие думают так: чтобы считаться героем, нужно непременно быть как Грета, нужно спасать мир... Я же считаю, что достаточно, скажем, помочь пожилому человеку перейти через дорогу — если это та единственная вещь, которую ты можешь сделать на данный момент.

— Делаешь то, что можешь.

— Ведь это тоже героизм.

— Конечно. Это повседневный героизм — когда ты принимаешь решение сделать правильную вещь, хотя мог бы оставить всё как есть. Такие проявления героизма, по сути, скрепляют культуру и вообще человечество. Без них мы пропали бы. Так что они, конечно, крайне важны. Я обеими руками за героев. У меня есть и личные герои. Мой идол — Уильям Блейк. Думаю, во всей британской истории не было человека лучше, чем он.

— Я знаю, что для вас магия — это нечто важное. Для меня, кстати, тоже. Так вот, какое отношение магия имеет ко всему этому? Ко всему, о чём мы говорили: книгам, комиксам, жизни, человечеству… Какое она имеет к ним отношение?

— Мы привыкли к тому, что иногда слышим голоса в голове, внезапно переживаем яркие воспоминания о чём-то или видим в своём сознании яркие картины. Дело в том, что мы знаем, что такое сознание, или хотя бы имеем о нём определённое представление. Мы понимаем кое-что в бессознательном, у нас есть концепция сознания. А у наших предков такой концепции не было. Так откуда могли происходить эти голоса, видения и картины, если не от богов и духов? Для предков было естественно воспринимать мир именно так.

Первые шаманы, которые плясали вокруг костра, нарядившись зверями и, возможно, отбивая ритм костями, — вот откуда, на мой взгляд, пошла вся современная культура... Кроме, возможно, спорта (он, быть может, зародился среди охотников, которые рисовались друг перед другом — что-нибудь в этом роде). Но остальное — всё искусство, вся наука — восходит к той фигуре...

— А что общего между магией — или эзотерикой — и искусством? Вы всегда говорите, что они тесно связаны.

— Я считаю, что это одно и то же. Мне кажется, что, когда у нас появились сознание и язык, искусство и магия стали частью одного уравнения. Задача и творчества, и магии — взять то, чего не существует, и воплотить в реальность. Это достигается не с помощью произнесения пары волшебных слов, бросания каких-нибудь порошков в котёл и нескольких пассов руками. Нет, тут всё получается в результате того, что ты пару лет над чем-то очень усердно трудишься.

полный текст - тут https://russian.rt.com/nopolitics/artic … r-intervyu

+2

148

Многие знают картину Альбрехта Дюрера "Руки".

Но мало кто знает историю создания этой картины. Думаю, что кто не знал Дюрера, запомнит эту историю на всю жизнь.
В 15 столетии в маленькой деревушке недалеко от Нюрнберга жила семья, в которой было восемнадцать детей. Восемнадцать!
Для того чтобы прокормить такую большую семью, отец, золотых дел мастер, работал по восемнадцать часов в день. Он работал в ювелирной мастерской, но также брался за любую оплачиваемую работу.
Несмотря на почти безнадежное положение, у двоих детей была мечта. Они хотели развивать свой талант в искусстве, но они знали, что их отец не сможет отправить ни одного из них на обучение в Академию в Нюрнберг. После долгих ночных обсуждений эти два мальчика заключили соглашение друг с другом. Они решили бросить монету. Проигравший пойдет работать в шахты, и на свои заработки будет оплачивать обучение брату. А потом, когда брат закончит обучение, он будет оплачивать учебу своему брату, работавшему в шахте, продавая свои работы, а если будет нужно, то также работая в шахтах.
Они бросили монету в воскресенье утром, после церкви. Альбрехт Дюрер выиграл и поехал в Нюрнберг. Альберт пошел работать в опасные шахты, и на протяжении четырех лет он оплачивал обучение брата, чьи работы в Академии сразу же стали сенсацией.
Гравюры Альбрехта, его ксилогравюры и его картины превосходили даже работы многих его профессоров. К моменту окончания учебы он уже стал зарабатывать неплохие суммы за свои работы. Когда юный художник вернулся в свою деревню, семья Дюрер устроила праздничный обед на лужайке, чтобы отпраздновать триумфальное возвращение Альбрехта.
После долгого и незабываемого обеда, за которым звучало много музыки и смеха, Альбрехт встал со своего почетного места во главе стола, чтобы поднять тост за своего любимого брата, который столько лет жертвовал, чтобы исполнить мечту Альбрехта. В конце своей речи он сказал: «Теперь, Альберт, мой благословенный брат, пришел твой черед. Теперь ты можешь поехать в Нюрнберг за своей мечтой, и я буду заботиться о тебе».
Все повернулись с ожиданием к Альберту, который сидел в другом конце стола. Слезы потекли по его бледному лицу, он покачал головой, всхлипывая и повторяя: «Нет...нет...нет...нет». Наконец он встал и вытер слезы. Он посмотрел на лица людей, которых он так любил, а потом, подняв руки к лицу, мягко сказал: «Нет, брат. Я не могу поехать в Нюрнберг. Уже слишком поздно для меня. Посмотри! Посмотри, что эти четыре года в шахтах сделали с моими руками! Кости на каждом пальце были переломаны как минимум один раз, и недавно у меня появился артрит в правой руке, что я даже не могу удержать бокал во время тоста, а уж тем более я не смогу провести красивые линии на пергаменте или холсте карандашом или кистью.
Нет, брат, для меня уже поздно».Более 450 лет прошло. Сейчас сотни портретов, рисунков ручкой или серебряным карандашом, акварелью, рисунки угольным карандашом, ксилогравюры и гравюры на меди висят в каждом великом музее в мире. Скорее всего, вы знакомы хотя бы с одной работой Альбрехта Дюрера. Может быть, у вас дома или в офисе также висит репродукция одной из его работ.
Как-то, чтобы отдать дань уважения Альберту за всю его жертву, Альбрехт нарисовал загрубевшие руки своего брата, направленные в небо. Он назвал свою сильную картину очень просто: «Руки». Но весь мир почти сразу открыл свои сердца этому шедевру и назвал эту картину «Руки молящегося».

Андрей Юркин
https://i.imgur.com/HXGatu4l.jpg

+2

149

Феклуша
Очень красивая,но легенда,на самом деле это свои руки нарисовал Дюрер,причем одну руку рисовал,через отображение через зеркало!  smalimg

+1